Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Художественная проза, Крупная проза (повести, романы, сборники) / — в том числе по жанрам, Про любовь
© Азыков Р.Т., 2010. Все права защищены
Произведение публикуется с разрешения автора
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Дата размещения на сайте: 11 июля 2011 года

Руслан Токтогулович АЗЫКОВ

Любовь.NET

Действие этой молодежной повести о любви разворачивается в Ванкувере. Первая публикация.

 

«Двадцатое января. Этот пасмурный зимний день, наверное, самый ужасный в моей жизни…

Так медленно падали пушистые снежинки, и, кажется даже, что и они поддались грусти от траурной музыки. На мне черный строгий костюм, кожаные перчатки, а вокруг еще десяток людей, поникших, мрачных как эти серые проплывающие тучи. Вот, музыка остановилась, теперь полную тишину нарушал только тихий плач и медленная, наполненная скорбью речь священника. Я все тише и тише слышал его слова, мой разум отдалялся, переносился в те дни, когда еще был с ней...

Она была той единственной, которой я поклялся хранить ключик от ее сердца. О боже, ее смех, улыбка. Каждый раз, когда мне было грустно, я представлял ее улыбку и сияющие глаза, на душе становилось так тепло. И еще я знал, что как закончится рабочий день, я буду снова с ней, услышу ее сладостный смех. Вместе нам было весело, но она была порой невыносима. Заливалась смехом иногда чуть ли не каждый день, доводила меня до невыносимой икоты, до боли в животе и в щеках, порой на работе я даже и не мог улыбнуться. А когда вспоминал ее, то сам заливался безостановочным смехом, прямо на каком-нибудь собрании или скучной конференции. Коллеги частенько обсуждали мои «заходы», как кто-то из них любил выражаться. А ее глаза, как они были прекрасны, жизнерадостны. Вечерами, я, молча, смотрел ей в глаза, погружаясь в небывало чудесный мир, будто переносился туда, где только я и она, и ничего больше. И черт подери, она заводила меня с пол оборота, когда не могла разобраться со своей электронной почтой или, например, когда не могла решить что одеть на встречу, до которой оставалось всего пару минут! Но за это я ее безумно любил, любил за каждое мгновение, проведенное с ней.

Я не удержался, полились слезы, а священник закончил речь, бережно закрыв библию. Люди подходили, оставляли дорогие им вещи на гробу. Кто-то оставлял цветы, кто-то личные сувениры. Я подошел, опустился на колени и достал всего несколько вещей. Вот ее любимая голубая заколка, с которой она не расставалась с детства, мой подарок ей – плюшевый мишка, в который она часто плакала, когда мы ругались.

Вот одна из дорогих мне вещей, наша фотография. Не помню где это мы, но похоже на какой-то вечеринке. Мы выглядим безумно веселыми. А, вспомнил, это было на дне рождения у нашего общего друга. На фотографии: я с вытаращенными глазами от удивления удерживаю рюмку с маргариткой, на руках у Ализы. Даже в тот момент, когда мы падали, она смеялась. Тот день мне запомнился навсегда.

Я вытер слезы рукавом, последний раз подержал в руках потертую фотографию и положил на гроб. Сжимая кулаки от страшной боли, от беспомощности и от одиночества я впервые так безудержно зарыдал. Я не представлял, что я буду делать дальше. В голове зазвенел ее смех и я, впиваясь пальцами в землю, закричал. Стоящие вокруг люди испугались, кто-то еще сильнее разрыдался. Я не мог остановиться, не мог уйти от нее. Тут около меня упала на колени ее мать и, рыдая, обняла гроб. Мне было страшно и больно это видеть. И стыдно. Ведь я должен был ее оберегать, защищать. Меня всего трясло, но я обнял ее мать и начал успокаивать, с трудом сдерживая себя. Мы поднялись и отошли. Гроб двинулся, а затем через несколько секунд скрылся в темноте ямы. Священник в последний раз что-то произнес и все стали расходиться. На этом все закончилось.

О боже, как же быстро люди забывают ушедших! Я стоял и смотрел, как они расходятся, все эти люди, которые плакали и горевали, теперь снова возвращаются к своей жизни. Я так не мог. Рухнув на снег, я со слезами на глазах глядел, как засыпают яму. Я не мог никак поверить, что ее больше нет, что она там, в темноте, под землей....

Наступил вечер. Стало холоднее. А я все сидел на снегу и плакал, думая о ней. Кто-то посоветовал идти мне домой, сказал, что может пойти ливень или усилиться снегопад. Не знаю, кто это был, но он был прав. Через часик редкие пушистые снежинки сменились дождем. Сразу я вспомнил тот день, когда мы попали под дождь. Была ясная теплая погода, мы вышли погулять, а потом зашли в ресторан. Хорошо проведя вечер, мы направились домой и вдруг, внезапно разразился гром и полил дождь. «В Ванкувере всегда так, не поймешь, что ожидает тебя в следующий момент», – так она любила поговаривать. В тот день до дома было далеко, но мы не стали брать такси и просто дошли пешком, болтая, обнимаясь и веселясь, как дети. Но естественно за ребяческие проделки наступают и последствия, на следующий день мы лежали с простудой в постели….

Дождь не переставал. Я промок насквозь, пришлось идти домой. В последний раз, попрощавшись с ней, направился домой…

 

***

Проснулся я поздним утром. Погода была немного пасмурной, но даже не было, ни следа от вчерашнего снега и дождя. А может мне все это приснилось? Я повернул голову, но моя постель была пуста. Присев на кровать, я обхватил голову руками и заплакал. В квартире еще сохранился запах ее духов, казалось как будто она только что прошла мимо тебя, и вот заверни ты за угол и она встретит тебя с улыбкой и завтраком на столе. Я вошел на кухню, и снова это чувство одиночества и реальности закололо в груди. Здесь было до боли непривычно пусто. Обычно в это время, она готовила нам завтрак. По дому гулял ароматный запах блинов, а она в моей коротенькой рубашке стояла за плитой, все следя за варившимся кофе. Мои помятые рубашки будто были идеально созданы для ее стройного тела. Она даже носила их чаще чем я. Как то раз, я помню ее улыбку и нежный смех, когда я подарил ей мужскую рубашку, кстати, которая стала ее любимой. Я часто делал ей разные подарки, она не была так капризна, как остальные девушки. Ей не хотелось никаких безумных драгоценностей, бриллиантов, ей было безумно приятно, когда я дарил цветы, разные книги, картины и прочее. Но чаще я делал сюрпризы, о боже как она их любила. Она даже не могла закрыть глаза хоть на пару минут, приходилось все делать заранее. Однажды я позвал своих друзей и коллег, чтоб они помогли в одном сюрпризе. Мы прогулялись с ней в парке, повеселились, а затем я уговорил ее подняться на колесо обозрения, ведь она не очень любила высоту и вид, открывавшийся из кабинки. Стеклянные полы ее пугали. Вечерело. Я как раз рассчитал время, когда на землю опустился вечерний сумрак и она это заметила. Там внизу, на земле, она увидела надпись: «Ализа, выходи за меня!» Мои друзья построились в целую надпись, держа в руках неоновые лампы. По ее щеке прокатилась слеза и она ответила да. Через пару секунд после ответа, она увидела следующую фразу: « Поздравляем!» После этого она долго смеялась и расспрашивала как они узнали, какой ответ она дала. А я ей все повторял, что другого ответа не могло и быть….

Камин больше не горел, в квартире была тишина. Я сидел на мягком диване, опрокидывая рюмку за рюмкой дорогого виски, смотря на свое отражение в темноте телевизора. Сейчас мне показалось, что весь мир затих, остановился, а я медленно тонул в той темноте, что сдавливает мой рассудок. Я не хотел думать ни о чем, кроме как о ней, не хотел думать, что будет дальше, когда наступит завтрашний день. Ведь почти каждая вещь напоминала мне о ней. Я поставил виски на стол и заметил темные пятна на диване и ковре. И вспомнил день когда мы смотрели какой-то ужастик. Я до сих пор помню ее вскрик. В одной руке она держала попкорн, а в другой колу и это все, в один миг фонтаном взлетело в воздух. Я залился смехом, а она, переведя дыхание, тоже засмеялась….

Уже наступил полдень. Я решил прогуляться, освободиться от этих воспоминаниях, сердце все еще стонало от боли. Но даже в парке я вспомнил те дни, когда мы как дети качались на качелях, пытаясь сделать полный оборот. Это было сумасшествие. Я никогда не любил ни высоты, ни большой скорости. А что она вытворяла в парке, когда слышала концерты джаза или рок-н-ролла, проходящие здесь столь часто, просто неописуемо. Мы отрывались по полной, танцуя часами и подпевая местным группам. Она очень любила музыку такого стиля, любила разные танцы, которым приходилось обучаться и мне, ведь куда бы мы не пошли, везде была музыка, а где была музыка, там безусловно была и Ализа.

Таких воспоминаний можно перечислять до бесконечности, но я решил не мучить себя, спасаясь алкоголем и головной болью. И так прошло то ли несколько дней, то ли несколько недель, а может даже и несколько месяцев…

 

Глава 1. Воспоминания вчерашнего дня…

– Алло…

– Привет, Эдриан, ты, где пропал? Ты живой вообще? На работе не появляешься…

– Извините, вы не туда попали….

Снова раздался этот противный звонок.

– Алло?!

– Эй, ты чего брат?! Не туда попали?! Ты что меня уже забыл? Ты хоть помнишь, что у тебя есть друзья?! Хватит спать! Поднимай свою задницу и тащи в бар, у нас есть разговор с тобой.

– Сдурел еще рано…

– Протри глаза уже час дня! Пить меньше надо и спать! Прекрати это уже, Эдриан. Вылась из своей норы и дуй сюда.

– Я не могу выход найти…

– Что? Ты что все еще пьян?! А ну живей дуй сюда. Или мы к тебе придем и это будет не лучшем выходом для тебя, Эдриан.

– Ну, хорошо, хорошо, уже иду, – я повесил трубку и стал одеваться. И правду уже был час дня. Мой друг Карл всегда такой неугомонный, сколько я его знаю. Если он чего-то хочет он этого добьется, неважно каким путем. Я умылся, уложил косматые волосы. Появилась щетина. Взяв ключи, направился к двери, по пути несколько раз, чуть не упал. В квартире был полнейший бардак. Как я и говорил Карлу, я с трудом открыл дверь, от разного барахла в прихожей и направился в наш любимый бар «Гэстаун».

Я молча сел за столик. Друзья недовольно смотрели то на меня, то на висячие часы неподалеку.

– Что? В пробки попал…

– Какие пробки? Бар в десяти минутах от твоего дома!

– Да ладно проехали, что вы хотели то? Вытащили меня в такую рань, то есть…

– О чем ты мелишь а? Посмотри на себя? На кого ты стал похож. Забудь ее, Эдриан! Отпусти ее, она уже не вернется… я понимаю, как это больно, но все же продолжай жить хотя бы ради нее, если не можешь ради нас, – как всегда Карл в своем поучающем тоне.

– Я не могу ее забыть! Как ты не понимаешь, я любил ее, как никто больше. Прошло всего пару месяцев, и я не могу ее так просто забыть... – но судя по удивленным лицам друзей, кажись, я что-то не то сказал.

– Эдриан… прошло уже почти полгода… ты что? Нее друг, тебе пора начать все сначала.

– Да пока еще не поздно, пока ты совсем не зачах, – подхватил Роберт, тоже друг с пеленок, который умел вовремя подколоть, подковырнуть или наоборот, что-нибудь полезное предложить. Но действительно дело дрянь, раз я проспал полгода, даже не заметив этого.

– Но что я могу поделать, раз каждая вещь напоминает мне о ней? Что мне делать, если я каждую минуту думаю о ней? – спросил я безнадежно, опустившись на стол.

– Тебе надо начать все с белого листа. Уволиться с работы, которая тебя скоро доконает, привести в квартире порядок, постараться избавиться от вещей, которые напоминают тебе о ней. Я понимаю, это будет больно и тяжело, но иного выхода нет.

– Да, иначе нельзя. Роберт прав. Да в конце концов займись своим любимым делом, ты ведь всегда любил писать. К черту банковские отчеты и схемы, сожги. Дай свободу настоящему Эдриану, которого мы уже давно не видели... – сказал по дружески Карл, встряхнув меня за плечо. Я опустил голову, снова я вспомнил те дни, когда я читал ей мои рассказики, разные истории, как мы мило лежали вместе и придумывали небывалые приключения.

– Эй, не висни! Опять за свое?! – вскрикнул Карл, толкнув меня. – Если что надо, мы можем тебе помочь.

– Поможем избавиться от пива у тебя в холодильнике, – подхватил Роберт. Мы рассмеялись. И в правду, мне захотелось снова что-нибудь написать. Впервые за столько времени меня потянуло хоть что-то сделать.

– …Чтоб избавиться от пива, нам надо сначала расчистить ход к холодильнику, – сказал я, улыбнувшись.

– Ну вот, другое дело!

– Будет к чему стремиться. Ха, – подхватил Роберт и в следующие часы, в моей квартире закипела работа…

 

Вот, наконец, мое логово стало более похоже на квартиру. Друзья ушли, естественно прихватив с собой все мое пиво, ну и к черту. Большинство вещей, которые они посчитали старыми и напоминаниями о ней, они выбросили. Лишь остались самые дорогие сердцу: фотографии, журнал с нашими песнями, пару вещей и диск, который я с дрожью держу в руках. Я узнал его, это запись нашей свадьбы. Сколько же времени он хранился, вот оказывается только для такого момента. Я включил запись, присев на диван.

Вот она, моя девочка, такая прекрасная и такая же веселая, совсем будто вчера. Снова сердце сжалось от боли и печали. Она в этом пышном белоснежном платье будто плывет ко мне, где я стою у алтаря. Она вся сияет, даже под фатой я видел, как у нее прекрасны глаза, наполнены слезами счастья. Позади меня, вон, мои друзья – Карл, Роберт. С ее стороны неразлучные подружки, которые тоже прослезились, увидев ее.

– Эдриан Герин, готов ли ты взять Ализу Кингстон в законные жены? Быть вместе в счастье и в здравье, в печали и в горе, быть вместе пока смерть не разлучит вас?

– Да, я готов, – повторил я вслед, по моей щеке прокатились слезы.

– Ализа Кингстон, готова ли ты взять Эдриана Герина в свои законные мужья? Быть вместе в счастье и в здравье, в печали и в горе, быть вместе пока смерть не разлучит вас?

– Да, я готова, – и вот я услышал ее мягкий, слегка дрожащий голосок. Я дотронулся до монитора. Священник закончил речь, мы подошли друг к другу, обменявшись кольцами, поцеловались. Я до сих пор помню сладость этого поцелуя. Свадебная процессия на пленке уже сменилась празднованием и весельем в пути, когда мы ехали в медовый месяц. Мы были тогда счастливы и почему-то чувствовали себя полностью свободными. Мы ехали в горный курорт, а оттуда хотели направиться еще куда-нибудь. Вот ее любимая музыка орет в машине и она размахивая руками пытается ее перепеть. Это было нечто. Мы ехали и просто веселились.

Я подошел к экрану, дотронулся до ее лица. Она была такая счастливая и прекрасная. А я почему-то серьезный, порой несколько раз всего лишь улыбнулся тогда, вот идиот!

– Она же была тогда с тобой, чего тебе еще надо было?! – вскрикнул я, спрашивая самого себя.

– Милый, ну чего ты такой серьезный, а? Давай подпевай, это же наша любимая. Ну давай…

– Ализа, ты же видишь, что я еду. Давай потом попоем... – отрезал я.

– Ну и ладно. Мы тогда с тобой попоем? Правда? – спросила она в объектив, направив камеру на себя.

– Да милая, с удовольствием, – сказал я, прикасаясь к ее лицу, с трудом сдерживая слезы. Только холодный монитор отделял меня от нее. И вот она запела. У нее такой звонкий голос, о боже. И тут меня сломило. Я упал на колени, разрыдавшись, вспоминая все моменты, которыми я дорожил….

Видеозапись сейчас была слишком болезненным воспоминанием и я, убрав ее на полку, заметил среди книг плотный фотоальбом. Этот альбом она подарила на двадцать пятый день рождения. Я шмыгал носом, улыбался и тосковал, пересматривая наши фотографии. Вот одна из самых любимых фотографий, где мы стоим под Эйфелевой башней, казавшиеся по сравнению с ней крошечными. Наш медовый месяц был необычным. Она любила путешествовать, и у меня была, да и остается мечта – побывать во всех странах, которые мы когда-то отложили в наши планы. За наш медовый месяц, где мы только не побывали, это было просто незабываемо. Париж был третьим местом, какое мы посетили, отведав изысканные блюда и благородные вина французского каберне. А вот, знаменитый Колизей и я в спартанских доспехах за пять с половиной доллара, а она и правду богиня, величественно стояла рядом со мной в образе Афродиты. Дальше попались несколько фотографий из Таиланда, они наверняка самые необычные. На одной из них, я стоял как вкопанный, на лице не было улыбки, ведь на тот момент, самым отвратным и опасным существом показался огромный питон у меня на шее и на плечах. Ненавижу змей! А все эти комары, жареные тараканы, насекомые, просто выворачивали меня наизнанку. Ализа тем временем, совсем не чувствовала себя дискомфортно, для нее что новое, то очень удивительное и манящее. Конечно, она не пробовала всяких насекомых, но с большим интересом потащила меня к слонам. Местный гид помог усадить нас на этих массивных животных, а затем несколько раз сфотографировал. Мне кстати тоже понравились новые ощущения, приобретенные в Таиланде. Но, к сожалению, я даже не мог предположить, что медовый месяц так печально окончиться, что нашей последней страной стала Япония….

Я увлекся настолько, что не заметил, как на дворе уже наступил вечер. Убрав альбом, я вздохнул, полный как будто новых впечатлений, я постарался, наконец, забыть о ней. Ведь я знал, что ей там очень хорошо, и она смотрит на меня оттуда и безумно рада за меня, за нас.

 

Глава 2. Завтрашний день

– О, Эдриан! Ты наконец-то вырвался. Заходи! Вот сейчас будет действительно жарко! – разгорячено сказал Роберт, пустив меня в квартиру. У них была сумасшедшая вечеринка, не знаю, чем являлся повод, но она уже мне понравилась. Столько незнакомых людей я вижу впервые. Где-то в танцующей толпе промелькнул Карл и Роберта уже куда-то увели. Я протиснулся к столу, пропустил через себя немного выпивки и присел на диван. Музыка громыхала, все веселились, общались, шутили и хохотали. Мне почему-то снова стало одиноко, видя, как эти люди обмениваются взглядами, улыбками и объятиями. Они были так счастливы и зависимы друг от друга, а я не мог найти ничего общего, что могло меня заинтересовать в этих людях. Они казались такими беззаботными и такими отстраненными от меня. Или, скорее всего я казался отстраненным от этого обычного, теперь же одинокого мира. Тут музыка затихла, и голос Роберта развеял мои мысли.

– Итак, я вижу, вы все веселитесь и общаетесь. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли и помогли мне. Я надеюсь, вечеринка в честь моей будущей свадьбы удалась?

– Да! – все вскрикнули хором, а я не мог поверить, что Роберт жениться! Когда он успел?! Тут к нему подошел Карл с гитарой, что-то прошептал ему на ухо.

– Минуточку, я бы хотел исполнить один сюрприз. Но мне понадобиться еще один человек, кто умеет играть на пианино. Есть ли тут добровольцы? – спросил